Давайте так: жить вам осталось два часа. Ну и не просто вам, а прям пиздец приходит, как майя обещал. У вас есть 1 звонок, 1 смс, три слова лично (любому человеку, где бы он не находился - мой вопрос, что хочу, то и делаю!), одна пощечина и одно право на убийство. Итого получается пять вещей.
1 звонок
2 смс
3 слова
4 пощечина
5 убийство

Любое из этого можно менять на "забухать и потрахаться". Но при замене следующие пункты становятся невозможными. Ваш выбор?

Сели как-то HTTP://paren-prostoi.livejournal.com/ & shikamaruchunin и сваяли...

Он любит водку, про гангстеров и смотреть в окно.
Она - коктейли с вишней, эрекцию и темно.
Он не любит ЖЖ, собак, говорить "Прости".
На балах она просит его вести,
Хотя признает, что он танцует ужасно.
Бранль, кадриль, мимо, да и напрасно,
Просит на юных не пялиться баб
Впустую
Он вспоминает жизнь холостую,
И то, что сегодня он раб.

Он не любит слезы, стихи, когда смотрят в экран,
Она винтовки, Фолкнера, обращенье "мадам".
Он старается друзьям сказать, что нельзя,
Они хуй кладут - на то ведь они друзья,
Чтобы знать, что он на самом деле такое.
Она видит его в Икее, Меге и Хлое.
Он думает, что силен, а не слаб,
Впустую
Он вспоминает жизнь холостую,
И то, что сегодня он раб.

Она говорит, что ведет он себя не в такт,
Он в ярости, что у нее взломали вконтакт.
Забывает свой логин в играх и свой пароль,
Скоро их годовщина, у него новая роль:
Побыть хоть немного "мачо", создать уют,
Нельзя по другому - ее подруги придут!
Надумал бы изменить - любая бы могла быть согрета
Впустую
Он вспоминает жизнь холостую,
И спрятанную в подвале "Беррету"

Кстати, соавтор есть у меня в друзьях. Ну чтобы мне одному не страдать от критики...

Все плохо. "Все плохо" началось прям с утра. Вчера, на встрече бывших одноклассников, я, в принципе, представлял себе, что сегодня будет не самое прекрасное утро в моей жизни, но не думал, что это будет настолько "не самое прекрасное" утро.
Выйдя на улицу я понял, что именно сегодня городские власти все-таки решили удовлетворить просьбы алчущего населения и провести по всем тротуарам парад медленных и толстых людей. С одной стороны - позитивно. Идешь не спеша, сверху птицы надрываются, слева - машины. Хорошо. Куришь, насвистываешь, почти отдыхаешь. Люди опять же счастливы и просили долго, судя по всему. С другой стороны эта утопическая картина начинает пугать, когда понимаешь, что до работы осталось минус десять минут.
Хуйня - война, главное маневры! Вырвавшись вперед на светофоре, я припустил к метро, искренне полагая, что на сегодня негатива мне хватило с лихвой.
И хуй угадал!
Нет, в метро все прекрасно. И на выходе из метро тоже. Я почти с улыбкой доскакал до автобуса и, войдя в оный, был весьма удивлен наличием свободных мест. Упав на ближайшее, я достал "Уцелевший" Палланика и уже было приготовился спокойно доехать до работы...
Но случилось страшное.
В автобус бодро забежали две старушонки и уселись рядом со мной. Ничего не предвещало беды...
- ... и вот я, значит, прихожу к ним и говорю...
продолжила, видимо, начатый ранее рассказ одна из них. Я открыл книгу...
- Говорю, значит, Анька! Чего ты так живешь-то? Нельзя так! Спрашиваю, кем Лешка-то устроился?
Палланик под трогательную историю о суровых нравах Сибири усваивался с трудом. Чертыхнувшись про себя, я попробовал не обращать на них внимание - это ведь всего лишь две старушки.
Автобус тронулся.
Историю о нелегких отношениях Аньки и Лешки нельзя было недорассказать. Старушка моментально прибавила двадцать децибелл. Я поежился.
- А она, представляешь, говорит, фотографом! Что это за работа-то такая - кнопочку нажимать! Нет, ну ты можешь представить?
Я мысленно посочуствовал Лешке. Автобус выехал на дорогу, со всех сторон его окружили гудящие автомобили. Старушка решила, что взятая громкость - далеко не предел. Пассажиры на задней площадке с интересом вслушивались в перипетии жизненной фабулы.
- Я тогда к нему! Думаю, ну козел, сейчас я тебе устрою!
У меня перед глазами моментально встала инфернальная картина избитого интеллигента, который собирает разбитые очки, а в кротких глазах светится один лишь мученический вопрос: "За что?".
- Прихожу к нему, а он сидит за компьютером, на фотографии смотрит!
Рядом с автобусом остановился Камаз и загудел прямо в окно. Старушка презрительно посмотрела в его сторону и заголосила еще громче.
- Я ему, такая, что ж ты, сукин сын делаешь-то? У тебя и так работа - кнопочку давить, так ты даже этого не делаешь! А он, представляешь, нагло мне так - мол, не мешайте мне, я работаю! Это мне-то!
"Господи, Леша! Почему ты отпустил ее живой?" - мысленно возопил практически оглушенный я. Барабанные перепонки странно вибрировали в ритм старушечьему тембру.
"Следующая остановка..." попытался сказать водитель. Наивный слабак! Рассказчица поднапряглась и выдала отягощенный словами рев самолетной турбины.
- И вот тут я не выдержала! Ты, говорю, и так из Аньки все соки повыпил, тут еще валяешься не делаешь ничего! Дармоед! Вообщем отчехвостила его по полной!
На последних сидениях мужики молча и сурово сочуствовали Лешке. Девушки, обнявшись плакали над тяжелой Анькиной судьбой. Глянув в окно, я с облегчением понял, что следующая остановка - моя. Рванувшись к выходу, я услышал финальный аккорд повествования.
- Анька, конечно, просила не лезть, но как я могу мимо пройти - соседи все-таки.
Я представил себя на месте Лешки, зарыдал, распихал остатки мозга по карманам и побрел на работу.
Реально, как на праздник.

А она уходит и ему не звонит с полмесяца,
Он ночами выходит, чтоб встретить ее на лестнице,
Сам себя утешает, что мол еще перебесится,
Но внезапно часы, проведенные им в одного.
Превращаются в жернов огромной зловещей мельницы,
Ну, а он, соответственно, трансформируется в зерно.
Ежедневно до мелочей представляет ее возвращение,
И свой вид горделивый, и неловкость ее, и смущение,
Все от сих до сих, даже музыку и освещение,
Он девятый раз бежит к двери на звонок,
Проносясь безумным торнадо по помещению,
А в глазке, как и первые восемь раз, никого.
Нервно дергается веко, все чаще болит в груди
Каждый вечер Black Label, а утром – валокордин,
Он по старой привычке твердит про себя: «Приходи!»
И не хочет поверить, что уже привык быть один.

Я не перестаю поражаться студенческому долбоебизму. Сегодня отказался выходить в инет один из компов. Полез смотреть, что там. В юзергейте - все нормально стоит. Прокси выставлено. В общем, все в порядке, но вот не выходит и все. Полез смотреть айпишник.
Какой-то умелец поставил айпи 250. С учетом, что там должен быть 62. Вот что это? Страсть к исследованиям? Долбоебизм? Странная болезнь рукожопие? Какого, простите, хуя, лезть туда, куда не просят и где ты ни хера не понимаешь? В мозгу плавает одна и та же фраза - "Дико бесит. Так бы взял и уебал!"

Позавчера в автобусе ко мне подсел молодой человек, который уважительно посмотрев на объем книги, которую я читал (Маркес "Сто лет одиночества" + рассказы, получается что-то среднее между ВК и "Хрониками Амбера"), решил задать вопрос. Очень вежливо, извинившись, он тронул меня за плечо и застенчиво поинтересовался:
- Молодой человек, а вы Библию не читали?
- Читал, а как же
пожал я плечами. В самом деле, в бытность подростковых метаний я много всякого читал.
Молодой человек приосанился, в глазах блеснуло что-то красное, плечи распрямились, грудь подалась вперед, пальцы автоматически начали перебирать вырванные детские глазенки воображаемые четки.
- Это замечательно! И что вы можете сказать про эту книгу?
Что я могу сказать про эту книгу? Что это сборник рассказов от людей, которые при жизни слышали голоса из потустороннего мира? Но политкорректность все же победила.
- Понимаете, я не воспринимаю эту книгу, как указание к действию или единственно правильные постулаты нашей жизни. Я все же являюсь больше атеистом (я решил, что добивать его моей любимой фразой, мол, "Я - язычник" будет все-таки грубо, к тому же войны за веру в автобусе не имеют ничего общего с Крестовыи походами). Поэтому рассматриваю это максимум как неточный исторический учебник.
- ОЧень хорошо!
После этих слов, я просто обомлел. То есть это как хорошо? Как же может быть хорошо, когда все плохо?
- Я имею в виду, хорошо, что вы ее читали!
моментально поправился молодой человек, видя искреннее недоумение в моих глазах.
- Это ведь замечательная вещь, и написал ее Бог!
- Вы не поверите, но у историков и думающих людей на этот вопрос кардинально другое мнение.
- Ну понятно, что механически ее писали люди! Но приходили к ним все эти откровения исключительно свыше!
Вот оно чо, Михалыч! Сижу и думаю, как бы объяснить начинающему инквизитору пылкому вьюноше, что записанный бред нескольких человек не сможет создать религию для половины населения планеты.
Видя мое замешательство, парень истолковывает его по-своему:
- Я понимаю, что в это трудно поверить ("Да уж более чем", - думается мне), но это так. Что такое Бог?
спрашивает он таким тоном, что понятно - отвечать не надо и ответ у него давно заготовлен. Однако, я все-таки рискую:
- Силы природы плюс неграмотность и суеверия?
Сказав это, я натурально почуствовал на запястьях веревки, а под ногами - занимающийся хворост. Если бы время инквизиции не кануло в Лету, я бы уже был сожжен. Молодой человек поглядел на меня, словно я только что признался, что содомировал всю его семью. Вознеся перст над головой, он уже приготовился дать отпор проклятому еретику. И даже вытащил факел и пыточный инструмент уже открыл было рот.
- Извините, это моя остановка. Очень приятно было поговорить.
выдохнул я, словно подписал чистосердечное. И трусливо, как и подобает еретикам и грешникам, ретировался в сторону выхода из автобуса...

Принимает гостей, не веря им,
Понимает – не хватит страху,
Чтоб вердиктом одним фанаберию
Истеричную выслать на хуй.

Был любовник – да кто б простил его,
Нет на свете такого лекарства,
И живет умирающим символом
Процветающего государства.

На прием – что первое под руку,
Лишь бы что-нибудь было надето,
«Как прекрасна, - шепчут фотографы, -
Королева Елизавета!»

В ней усталость и Royal Power,
Инстинктивность и отреченье.
Заточите хоть что ли в Тауэр –
Все какое-то развлеченье.

Тест

Ваш жизненный девиз...

Ваше имя Воть

все гадания на aeterna.ru

Наушники Sven CD-870 L (в кружкЕ), диск "Время Вампиров", аквариум. Ниже Опера и аська. Из-под аськи выглядывает белое поле ответа - в нем, собственно, и пишу. Настроение, как в песне "и вроде все как всегда". И вроде все нормально, и пиздец. Зато появились люди в жизни, которых я ненавижу. Раньше было как-то не то (ну не всегда, конечно, но все-таки). А сейчас прям есть. Видимо все-таки депрессия. Или долбоебизм.
Бросаю пить на осень. Практически. Есть ряд исключений, но их не больше пяти штук. Сам не знаю, правда, зачем. Основная причина - меня-таки посетил загадочный зверек "белочка". Я сам ни хуя не помню, но по рассказам страшно.

Любимая музыка - System of a down.
Фильм - Бойцовский Клуб.

Подстригся. Заплел таки себе ебаную косичку. Ухлопал на это в парикмахерской полтора часа времени и триста рублей денег. Вышел в почти позитивном настроении. Хватило минут на двадцать. Что случилось - хуй поймешь. Вроде все, как обычно. Но, бля... Как мужик с лопатой.

Смайлик - *don't know*
Собеседник в аське - Рик

Пытался написать стих. Километр рифм. Даже отдельные строчки. Все вертится, как в вентиляторе. Не получается ни на грамм. Не могу придумать идею. Нужна мысль. Когда бы я мог подумать, что скажу, что мне не хватает креатива. А вот опаньки. Никогда больше не соглашусь писать что-нибудь на заказ. Хотя... Чего это я? В самом-то деле? Скажут - и буду писать. "По капле выдавливать из себя жлоба" (с). Хуйня какая-то.

Любимая фраза - "Занято!"
Одежда - джинсы и пиджак.

Выход. Все. Варкрафт. Работа. Звонок от матери. Улыбаемся...

Леопольд отныне не добрый котик, а злой,
И не хвост трубой, а в ебало дает трубой!
Для своих он был и будет герой!
Для мышей - гемморой.

Леопольд не пьет "Озверин" - не шторит.
Леопольд свою Мурку лелеет весьма и холит.
Мурка лечит ему, что он больной алкоголик
И чего он стоит.

Подравняет усы - где мы, кошки, не пропадали!
Не знавали форель? Мы вообще ничего не знали!
А попреки всем тем, что нам в жизни давали?
Да лучше б украли!

Кончая жизнь с помощью пистолета никогда не стреляйте себе в висок. Пуля может пройти сквозь лобные мозговые доли, не убив вас, а оставив идиотом. Лучше всего стрелять, уперев ствол себе в нёбо, плотно обхватив его губами. Пороховой дым выжигает всю слизистую, а пуля разносит мозг напрочь.  

Я не люблю ходить на встречи бывших одноклассников. Все, как в музее, вроде и твое, вроде и знаешь, но руками трогать нельзя, и уже одно наличие этого требует особого пиетета и уважения. Все будет как обычно, мы соберемся в каком-нибудь баре, возьмем пиво (каждый проследит за тем, чтобы не дай бог не взять что-нибудь дешевле, чем его сосед), несколько человек закурят. Сразу же вспомнят, что Алена напротив беременна, и тогда самые повзрослевшие быстро и демонстративно затушат сигареты в пепельнице, потому что « может повредить будущей матери». Первые несколько минут пройдут в томительном молчании, потому что никто не хочет начинать говорить что-то про себя первым – вдруг у кого-нибудь окажется лучше. А говорить придется и придется говорить именно про себя.
И Алена скажет:
- Я, кстати, работаю сейчас в московской компании, являюсь представителем ее у нас в городе, нормальная работа, только начальник – сволочь! Представляете, несмотря на то, что я беременна, пристает на работе! Аж проходу нет!
И скажет:
- А помните Славку? С нами учился, белобрысый такой? Встретила недавно на улице – совсем скатился. Работает то ли грузчиком, то ли механиком – я в этом, сами понимаете, не разбираюсь.
И скажет:
- Девушка, а можно еще клубники?
А я буду сидеть и вдруг вспомню, как мы с Аленкой однажды, еще в школе, залезли на крышу и валялись под солнцем, потягивая горячее пиво. Пиво было теплое и невкусное, но все равно было здорово и желтые, почти непрозрачные лучи отскакивали от хипповской пряжки моего ремня, от ее двенадцати (или тринадцати, никогда не мог сосчитать) сережек. Крыша ужасно жгла спину. Поэтому мы периодически вскакивали и носились, громыхая металлом, который обиженно пружинил у нас под ногами.  
А потом Виталик, то есть Виталий Николаевич уже, поднимет кружку с жирными отпечатками его губ и скажет:
- За школу!
И все, улыбаясь, потянут свои стаканы, стараясь не стукаться сильно, чтобы вокруг никто не подумал, что мы напились и буяним. И обязательно найдется кто-нибудь, кто скажет:
- Время-то какое было!
И скажет:
- Надо собираться так почаще!
И добавит:
- Девушка, я уже полчаса назад просил принести мне виски! Вы вообще живая там или нет? Позовите администратора!
А потом Виталик потупит глаза и коротко взглянет на меня. Потому что вспомнит, как нас однажды приняли в ментовку за пьяный дебош, который мы учинили в небольшой кавказской забегаловке. Мы оба были восхитительно пьяны, у каждого в кармане был пакетик с травой, которую не нашли при осмотре, и которую мы втихаря выпихивали сквозь полуоткрытое окно ментовского бобика, на котором нас везли в отделение.
И Виталик скажет:
- Это что! Вот помню… Ну пусть лучше Леха расскажет!
И Алексей (как он всегда просил его называть) скажет:
- Время было хорошее. И заметьте – у нас как был лучший класс, так и остался! Все чего-то более-менее в жизни достигли…
И вот тут все посмотрят на меня.
А я глотну пива, затянусь, и начну взахлеб рассказывать о том, что я начал ездить на ролевые игры, и как это здорово.
И Дима посмотрит на Алену и понимающе склонит голову на бок.
И Виталик спросит:
- Это там, где с деревянными мечами по лесу бегают.
И я вздохну и скажу «да», и перестану с этого момента участвовать в разговоре. Буду просто периодически поднимать голову и говорить:
- Девушка, а можно повторить?
Я не любил ходить на сборы бывших одноклассников. Все было, как в музее…
Я вставил в пистолет обойму. Проверил, нормально ли ствол сидит в кармане пиджака. До нашей встречи оставался примерно час. Я решил выйти пораньше и пройтись пешком.
Когда я захлопнул дверь, легкий ветерок подхватил со стола бумагу и скинул ее на пол. На бумаге было написано:
«Якушев Дмитрий Иннокентьевич. Соберите информацию и устраните. Срок – три недели».
И дальше моим почерком:
«Димка везде ходит с охраной. Только на встречи с одноклассниками приходит один, потому что там напивается и вызывает водителя непосредственно к бару.»

 

 Люди зря придумали субботу. И уж точно абсолютно зря придумали работать по субботам. В самом деле, шестидневная рабочая неделя - проклятие человечества. Всю свою сознательную жизнь я руководствовался принципом "Работать, чтобы жить!" Но не как не "Жить, чтобы работать!" Я мало понимаю людей, которые не могут найти, чем заняться в свой выходной и разговаривают исключительно о том, что случилось на работе или должно случиться на ней же.  
 Возможно, я несозонательный человек и болею за "свою родную контору" всей душой. Однако, как показывает практика, конторе тоже в общем-то, наплевать на меня и мои дела - почему я не могу относиться к ней также?

Кто хочет - ткнитесь в комменты - я задам вам четыре новых вопроса, которые вы постите у себя в журнале (и соответственно отвечаете).

Вопросы, которые мне задала Сэмми:

sammy_chita wrote:
Apr. 21st, 2009 06:32 am (UTC)
1. Песня, которая ассоциируется со мной?
2. Блондинки, брюнетки, рыжие? =)
3. Что ты слушаешь сейчас?
4. Книжный герой, которого ты ассоциирушь с собой?


1. Pillows "Ride on shooting star"
2. Красивые)) А так - в принципе, без разницы.
3. David Usher "Black black heart"
4. Лютик)) 

Shikamaruchunin добавил в друзья пользователя shikamaruchunin. Что это: паранойя или комплексы, комплексы, комплексы... 

Мальчик глядит упрямо и смело, идет, печатая каждый шаг,
Верит, что ждет его королева и он не какой-то Иван-Дурак!
Мальчик устал от жизни и знает на все вопросы ответ
Ему уже двадцать лет.
Мальчик колюч, как утренний иней, высокомерен, как образа,
Мальчик гордится шизофренией и избегает смотреть в глаза.
Курит ужасно много и далеко не всегда табак,
Мальчик не любит собак.
Смотрит японские фильмы без звука, читает «Чапаева и Пустоту»,
Мальчик прокалывает левое ухо и бьет на правой груди тату.
У мальчика нож в портфеле, в кармане брюк – самодельный кастет,
Он верит, что бога нет.
Мальчик считает, что он как ветер и даже смотрел пару раз за край,
Мальчик пьет по утрам абсентер, а вечером водку и сладкий чай.
Все мировое пространство, словно спираль из сплетенных рук…
Мальчик выходит на круг.